mizantrop: (pic#11332064)
[personal profile] mizantrop
Фильм «Девчата», СССР (1961), весёлая советская комедия про уголовный беспредел в одном отдельно взятом лесозаготовительном посёлке: рецензия

Что, неожиданно?
Думаете, Мизантроп прикалывается? Нет, граждане, в рецензиях на кинофильмы я не прикалываюсь и тролингом не занимаюсь, говорю всегда серьёзно, только то, что думаю и что вижу на экране. Да, с юмором, с иронией, но говоря о сути, всегда называю белое белым, а чёрное чёрным, так, как оно есть на самом деле.
Те, кто до этого читал мои рецензии на кинофильмы, надеюсь, могут это подтвердить.
Постараюсь вас не разочаровать и в этот раз.

Приступим.
Комедию эту смотрели все. Все помнят сюжет, как Тося приехала в посёлок лесорубов. Приехала из Симферополя, где вначале жила в детском доме, а потом, отучившись в кулинарном училище, распределилась работать поварихой на Урал. Как влюбился в нее бригадир лесорубов, а потом и она в него, как смешно они с ним никак не могли поладить, но потом всё же любовь победила.
Это очень вкратце и без деталей. А дьявол – в мелочах. И требуется вглядеться в детали, незамыленным глазом оценить подробности.

Ну что же, этим и займёмся.


Итак, вот Тося заселилась в женскую комнату общежития. Все остальные обитательницы в это время ещё на работе, никого нет, она одна.



Что Тося делает? Она обшаривает все тумбочки и шкафы, находит чужую еду, смотрит чужие книжки и альбомы с фото, сносит всё найденную провизию в одно место, на стол, и садится есть то, что нашла, запивая чужим чаем. Прелестно!



Подается это так, что вот такая она открытая и детски-непосредственная, дружелюбная ко всем. А на упрёк, в ответ – «Да ты что?» - сверкая глазами, вываливает содержимое своего тощего рюкзачка, -
«Вот! Бери!»
Угу.



Где девушка жила первые 15 лет? В детдоме.
То есть в таком учреждении, где уже по крайней мере сто лет, с первых годов Советской власти, всегда и неизбежно, царят люмпенские и уголовные нравы. Одним из самых страшных грехов в таком заведении является «жадность», понимаемая как утаивание исключительно в свою пользу чего-то вкусного, хорошего, ценного, дорогого. За это жестоко гнобят. Поэтому и тумбочки в детдомах, если и есть у обитателей, то принципиально не запираются, и любой при любом удобном случае может залезть в тумбочку соседа и посмотреть, чего там имеется. Если какой-нибудь новичок сдуру будет запирать свою тумбочку, то, даже если там ничего припрятанного и нет, ему быстро дадут понять, что такое не принято. «Ты что, лучше всех?!» Если же вдруг у кого-то обнаружится что-то привлекательное, то это «что-то» быстро станет «общим».

Цитата из бессмертного романа:
Привели к нам раз одного деревенского мужика. …Чего только он не принес из дому, чего только ему не присылали! Каким-то образом ему разрешили пользоваться своими харчами сверх тюремного пайка. И курить разрешили. Приволок он с собой два окорока, этакий здоровенный каравай хлеба, яйца, масло, сигареты, табак... Ну, словом, все, о чем только может человек мечтать. Хранил он свое добро в двух мешках. Да, и вбил он себе в башку, что все это должен сожрать один. Стали мы у него просить по-хорошему, раз он сам не догадывается, поделиться с нами, как делали все другие, когда что-нибудь получали. А он, скупердяй этакий, нет и нет: дескать, ему тут две недели сидеть и он может испортить себе желудок капустой да гнилой картошкой, которую нам дают на обед. Он, мол, отдает нам свой казенный обед и хлебный паек, ничего, дескать, против этого не имеет, можем разделить все поровну или же есть по очереди... Мы ему сказали, что нам начхать на его порцию, и терпели день, другой, третий... Парень жрал ветчину, мазал хлеб маслом, лупил яйца, словом - жил как надо. Курил сигареты и даже затянуться никому не хотел дать: дескать, нам курить не разрешается и если "архангел" увидит, что он дает нам курить, то его посадят в одиночку. Словом, три дня мы терпели. На четвертый, ночью, настал час расплаты. …Помолился он, значит, и полез за своими мешками под нары. Мешки-то там лежали, но тощие, сморщенные, как сушеная слива. Он - в крик: меня, мол, обокрали, оставили только клозетную бумагу…
Мы чуть не лопнули со смеху. … Само собой, моментально прибежали надзиратели, позвали смотрителя и фельдфебеля Ржепу. Мы все как один заявляем, что он помешался: дескать, вчера жрал до самой поздней ночи и все съел один. А он только плачет и твердит свое: "Ведь крошки-то должны остаться". Стали искать крошки и, конечно, не нашли. Не на таковских напали! Что сами не могли слопать, послали почтой по веревке во второй этаж…
- А тёмную вы ему не делали? - спросил кто-то.
- Нет, забыли.

То есть, мало «жадного» богатенького буратино ограбить, надо и физдюлей надавать! Для закрепления урока.

Поэтому, как результат, никаких запасов на чёрный день, никаких припрятанных ценностей ни у кого из детдомовских в тумбочках, шкафах, столах – нет и быть не может. Появилась случайно у кого какая-то вкуснятина или просто лишняя еда, нет смысла её хранить, всё равно залезут к тебе, увидят и реквизируют. Быстро съешь сам, пока никто не увидел, или поделись со своими близкими корешами, именно с теми, с кем ты сам хочешь поделиться. Впрочем и ты также можешь залезь к кому-то ещё, найти что-то съедобное и… Это – в порядке вещей.

Дальше, полтора или два года училась Тося в кулинарном ПТУ. О советских ПТУ объяснять надо? Нравы там примерно такие же, как в детдоме, только живут более сыто – всё-таки по специальности "повар" с готовкой и едой имеют дело. Но бОльшее значение приобретают уже более взрослые ценности, то есть, деньги. Деньги, хоть и небольшие и несерьёзные со взрослой точки зрения, начинают появляться в руках пэтэушников. И уже их приходится или серьёзно прятать, или делиться с местными пэтэушными «авторитетами». Ведь в ПТУ, думается, уже вполне-таки можно столкнуться с юными уголовниками, теми, кто уже на учёте в детских комнатах милиции, с прямыми, хоть и молодыми, носителями уголовной идеологии. И слово «общак» юная Тося, уверен в этом, уже слышала в своём ПТУ, и имеет о нём представление. И с попытками сбора денег под этим предлогом тоже сталкивалась.

Вот такие привычки и моральные установки вынесла юная повариха Тося из первых 17 лет своей жизни. То есть, не открытость, наивность и дружелюбие – причина такого её поведения в комнате общежития лесного посёлка. А извращенные, сбитые представления о правильном и неправильном – вот то, что позволяет ей с ходу, даже не познакомившись, сразу шарить по тумбочкам и тайникам соседок по комнате. Она ж не прячется, не отнекивается, и готова, в свою очередь, выложить в общее пользование всё своё. Всё по правилам (выученным ею до этого)!
Ну и ещё то, что до сих пор она перед своими глазами примеров другого поведения и не видела.

Крохотное философское отступление (кто такое не любит – смело пропустите).
Замечу, что даже с точки зрения социалистической/коммунистической теории и морали Тося неправа. Социализм, да и Моральный кодекс строителя коммунизма (принятый по смешному совпадению в том же 1961 году, когда вышел и фильм) – совсем не отвергают понятие личной собственности. Лишь бы была простота и скромность в личной жизни. Вполне можно хранить и не делиться с товарищами собственными вещами, едой. Копить деньги и тратить их самому. Поэтому и с точки зрения «правильной» советской морали и этики (версии 1961 года), поведение Тоси, конечно, неправильное и наглое. В фильме это замазывается хиханьками-хаханьками, и списывается на то, что она юная и глупая. «Сдуру», и всё.
Ну и конечно, само слово «общак» в советской комедии – это табу, разумеется.
«Жопа есть, а слова такого нет.»

«Может всё и так» - скажет мне читатель, - «но где тут виден беспредел?»
«Подождите» - отвечаю я, - «дойдем и до этого».

Продолжаю.
Сейчас не по порядку развития сюжета.
Вот Тося узнаёт о том, что хахаль к ней подкатывал лишь потому, что поспорил на неё. Заметьте, что понятие «поспорить на …» Тося понимает в правильном, уголовном смысле этого выражения. Без всяких дополнительных расспросов и пояснений. Попутно отметим, что про уральские морозы она не знает, о том, что здесь обязательно нужны валенки – тоже («а я не мерзлявая!»), а об уголовном понятии «поспорить на (что-то)» или «поставить (что-то)» - ей ничего объяснять не надо. Ей только удивительно, что «разве можно на живого человека спорить?» Выражение «зуб даю», «на левый глаз спорю», или, скажем, «очко поставить» - это она, должно быть, ещё примет как должное. А вот на целого человека спорить – это для неё непривычно. Ничего, привыкнет! В нашей самой гуманной стране можно спорить на что угодно, и проиграть даже жизнь, хоть чужую, хоть собственную.



Как там сейчас говорят? АУЕ? Арестантский Уклад Един? И в Крыму, и на Урале? Вот-вот.

Далее.
Вот Тося первый раз идёт в поселковый клуб, единственное место развлечений в посёлке. Там она первый раз встречает своего будущего хахаля. Как всё выглядит? Страшненько, если вдуматься.
Вот все работяги вначале скромно развлекаются как могут, в основном, слушают музыку и танцуют.
А вот заходит в клуб её суженый, со своей кодлой бригадой. «И тут пришёл поручик Ржевский и всё началось!...»
Для начала этот передовик-бугор, вместе с приятелем-конкурентом, бригадиром другой бригады, решают сыграть в шашки. Мгновенно высаживают двух уже играющих мальчишек прямо посреди партии. Привычно и мимоходом. «А ну канай отсюда редиска!» Отметим, что пацаны – уже учёные, молча встают и уходят. Ибо спорить с уголовной кодлой – себе дороже. Но это ещё херня и мелочь, в сравнении с тем, что будет потом через пару минут.



(Попутно замечу, что развлечений в клубе предусмотрено на численность отдыхающих в полтора человека, даже сраных шашек – всего один комплект. На весь клуб! То есть, на весь посёлок. Ну это по нашему, по советски, как и должно быть. Нет смысла и углубляться в эту сторону.)
Далее ударник-лесоруб, играя, опять же походу, буднично приказывает своей шестёрке: «Выруби музыку, мешает». И шестёрка вырубает. «Граждане, танцы фсё.»



Весь клуб, все пришедшие, образно говоря, весь посёлок, должны прерваться и на цырлах молча, не беспокоя пахана, отойти, заткнуться и не беспокоить. Нормально, да?
(Прикиньте ситуацию на себе: вот вы где-то на отдыхе, в общедоступном для всех месте развлекаетесь, вокруг много других отдыхающих, музыка, танцы, и вдруг…)
А ведь в клубе полно парней, причём не пацанов-подростков, а взрослых парней, причем парней, танцевавших со своими подругами. То есть, имеется дополнительный стимул - проявить характер перед подругами и послать наглеца на йух. Но все молчат. Никто не протестует. Ни парни, ни их подруги. Видимо, уже привыкли. Все понимают – лучше не связываться. Чтобы не ходить потом избитым этими беспредельщиками. А то можно и на нож нарваться.
Короче, фраерам-лохам провели вялым по губам. Очередной раз опустили.



Для сравнения, фрагмент другого фильма, и тоже о вооружённых советских бандитах.

Согласитесь, очень похоже.
Ибо социально-близкие, они во все времена похожие.

Вывод – весь посёлок будет делать то, чего захочется левой ноге бригадира-ударника.
Ну, что скажете, мои читатели? Если это называется не беспредел, то чтО тогда это такое?

Далее.
Смелая (или глупая?) Тося, однако, встаёт на пути пахана, включает музыку, осмеливаясь противоречить его распоряжению. Доказательство того, что только и исключительно Тося из всех находящихся в клубе возразила урке-бригадиру - это то, что только её - и больше никого! - стали за это прессовать, гнобить и перевоспитывать.
Разумеется, в реальной жизни (или в правдоподобном кино) пахан быстро и жёстко разобрался бы с тёлкой, посмевшей ему противоречить. Минимум, избили бы её. А могли бы и, загнув раком, просто выебать где-нибудь в туалете или за углом клуба. И после этого Тося влюбилась бы в альфа-самца, главаря стаи (вот сейчас я снова серьёзно, отнюдь не шучу, подчёркиваю это), и больше снимать было бы нечего. Хэппи-энд, сюжет закончен, зрителей просят из зала.
Но это кино, советская комедия, показывать, как избивают и ебут в качестве наказания, в этом жанре не принято.
Поэтому юморное кино продолжается.

Разумеется, бугор должен ответить на вызов какой-то тупой поварихи. Ну, раз она не понимают, с кем так нагло базарит, и на кого залупается. Он спорит с приятелем-конкурентом, что быстро нагнёт Тосю (см. выше - «разве можно на человека спорить?» можно!)
И, если уж по жанру весёлого кино нельзя отпиздить или выебать, то можно, по крайней мере, унизить и опустить наглую и глупую девку. Чем ударный бригадир (висящий портретом на доске почета, кстати) и его шестёрки (aka «бригада») немедленно назавтра и займутся. «Тьфу, гадость, жрать невозможно, суп из семи залуп» и т.д. и т.п. Конечно же, вся его бригада тоже не ест, а дружно и слаженно унижает повариху.





Дружба у них такая, говорите? (Опять же, представьте ситуацию: ваш начальник, пусть даже он ваш приятель, поссорился с поварихой в вашем офисном кафе, и демонстративно, на глазах у всех, с криком отвращения, выливает борщ, выбрасывает второе, и ждёт от вас и от других подчинённых того же. Поддержите его? Или как?..)
Это не дружба, это именно принятое поведение у урок, безусловное подчинение пахану.

Не говоря о том, что нормальный, вменяемый человек не раздувал бы конфликт, а постарался бы сгладить и разрулить, даже если бы нечто подобное по недоразумению и случилось.
А это ещё далеко не все проявления уголовных привычек и поведения, показываемых в фильме.

Вы можете спросить меня: а как, собственно, бригадир, с таким уголовным характером и привычками, мог стать ударником, выполнять нормы на 146%, и сдавать напиленного леса больше всех?
А я вам отвечу: а кто сказал, что он и его бригада пашет с утра до вечера, со страшной силой пилит и рубит?
Работать, и отчитывать за работу – это две разницы! Догадываетесь, о чём я?

Ладно, вот вам для начала картинка для иллюстрации.



А теперь краткая расшифровка. В лагере зэки разные, пашут «мужики», а часть их выработки, поваленного леса, записывают на «блатных». С помощью разных методов воздействия. Один – на картинке.
Урал – это сплошной пояс лагерей, крупный регион Гулага. Там заключенные валят лес ещё с царских времён. Ещё Солженицын писал, как именно «вольняшки», работающие рядом или совместно с зэками, могут получать разные немаленькие выгоды от такого соседства.
Вполне вероятно, и даже наверняка, посёлок в фильме вырос на основе какого-то лагеря, и сейчас также где-то рядом работают зэки. Конечно, в комедии зэков показывать нельзя, но, думаю, бравый бригадир, герой-любовник, давно скорешился с начальниками местного лагпункта к взаимной выгоде – ему, на его личную бригаду, записывается часть леса, поваленного зэками, а лагерному начальству в карман – часть денег и премий за то, что он такой «ударник».
Как видите, стать «ударником» и «передовиком труда» таким образом несложно, главное – первым договориться с вертухайским гражданином начальником, «кто первый встал – того и тапки». А непосредственно в лесу рогом упираться – это дело десятое.
Читайте Солженицына, граждане!

Для иллюстрации напоминаю такую сцену из фильма. Пытаясь подольстится к Тосе, любвеобильный бригадир носит воду ведрами ей на кухню.



Посреди рабочего дня, обращаю внимание. Забив на собственную работу. То есть, его бригада где-то там в лесу пашет как трактор, а он тут, шуры-муры с девкой.
Это я хочу подчеркнуть, какой он жутко неутомимый вальщик леса, ударник, не выпускающий из рук бензопилу «Дружба», перевыполнитель плана на много-много процентов и перманентный висельник на доске почёта! - см. выше.
«Наши руки не для скуки!»

Кстати, меня могут спросить, почему это я неоднократно повторяю: «Урал», «уральский регион». Пытаюсь угадать, просто предполагаю? Нет, граждане. Это я утверждаю, а не гадаю, и основываюсь опять же на информации из фильма.



Вот скрин с первой страницей газеты, местной районной брехаловки. Проверьте, где находится город Чусовой. Самое смешное, что на скрине – реальное название реально существующей до сих пор газеты.

Я вам ещё не надоел с очернительством советского киношедевра?
Если нет – продолжаю.

Мне могут сказать: «Ну да, возможно, уголовники, и, возможно, беспределят. Но ведь, по крайней мере, не грабят никого. Может таки не всё так плохо?»
Не грабят, говорите? Ошибаетесь, граждане! Открытым грабежом, откровенно показанном в фильме, мы сейчас и вплотную и займёмся. Следите за руками.

Вот сцена, где робкий Сан Саныч заходит (на свою голову!) в комнату бригады.



Бригадир лежит, мордой в подушку, страдает. Любовными страданиями ужасно пиздо страдает.
Ну, у уголовников резкие внезапные перепады настроения и игра эмоциями на публику -это обычное дело. То «страдаю, жрать не могу, утешайте меня!», то «тащи гармонь, пляшите все, сцуко!», то «в клочки разорву, держите меня семеро!»

Но возвращаемся к Сан Санычу.
Смотрим внимательно и оцениваем.
Сан Саныч даёт страдающему пахану совет: «чтобы тебе тёлка дала – купи ей часы».



Совет нравится, и шестёрки, вся бригада, собирают между собой деньги на покупку золотых часов.
И?...
«А ты, Сан Саныч?» - как само собой разумеющееся спрашивают его. В смысле - "деньги гони".
Ставим фильм на паузу и вдумаемся.
Сан Саныч никакого отношения ни к бригаде, ни к телке бригадира не имеет. В бригаде он не работает, с ними не живёт. Друзей среди них у него нет, и быть не может. Работает он в другом месте. У него своя женщина есть. Причём ей он вряд ли дарит золотые часы. Дорого. Не по карману. Тося для него никто. Но сзади него стоят здоровые бугаи, которые просто так не выпустят его из комнаты. И деньги он даёт. Вынужденно, это и в кино видно, но даёт. Куда деваться?



Если это называется не отжим денег, не грабёж – то чтО это ещё тогда?

Всё же проверим.
Для проверки отзеркалим ситуацию. Представим себе, что Сан Саныч решил купить своей подруге золотые часы. И приходит в комнату к ударной бригаде, и говорит: «Хочу своей невесте часы золотые подарить. Давайте сложимся, ребята!» (Смешно, да?)
Ясно, что в ответ на такие запросы Сан Саныча бугаи из бригады просто рассмеются, дружески поправят фас и профиль Сан Санычу несколькими пощёчинами, а потом по-приятельски похлопают ему ногами по жопе. Дескать, иди проспись.

(Опять же, для проверки вывода, прикиньте ситуацию на себе. Вот с вас требуют деньги, на чужие хотелки, безоговорочно и сразу, без возврата, насовсем. Даже без «спасибо». И не копейки, а заметную сумму. «Давай!», и всё.
Что это?)

Проследим ради интереса до конца эту эпопею с часами.
Вот влюбленный бригадир приносит Тосе охренительно дорогие золотые часы.

Кстати, зря тратился. Зря собирались деньги в бригаде, и зря отжимали деньги у Сан Саныча. Почему – зря, спросите вы? Да элементарно, Ватсон! Психология у Тоси детдомовская, до этого ей никто никогда никаких подарков не дарил. В деньгах и драгоценностях она не разбирается, ценность подарка для неё не зависит от его стоимости. Ей можно подарить золотые часы, простенькие часики («ой, тикают!»), золотую цепочку или стеклянную большую брошку, или, к примеру, какую-нибудь вещицу из отдела женской одежды – результат будет один. Куча эмоций, счастья полные штаны! К Тосе в полной мере применима поговорка « не дорог подарок, а дорого внимание», потому что с вниманием, с человеческим отношением и добротой у неё жуткий дефицит. Росла в детдоме, училась в ПТУ – какое уж там могло быть внимание, человеческое отношение и доброта!

Вон как Тося радуется в первый момент подарку! Но не берёт! Гордость заедает («он, гад, на меня спорил!»), и не берёт.



А что делает урка, если его подарок отвергнут? ...Вот именно! «Понты дороже денег». Если баба отказывается от купленного для неё дорогого подарка, значит что?... «Не уважает, сцуко?» Закипает горячая южная кровь, и, мгновенно - часы об пол, и ногой их! А Тосю - кулаком по репе!





«Не ударил» - поправляют меня зрители из зала, - «нету такого, чтобы любовник бил Тосю».
«И зря!» - говорю я. Потому что после того, как горячий бригадир в горячей сцене сапогом раздавил часы, Тося мгновенно его полюбила.



«Ой, девочки, люблю я его!»

Её можно понять: такой мущщина, адреналин плюс тестостерон из ушей льётся, убить готов, настоящий альфа-самец (а не какая-нибудь китайская подделка)!
А если бы любовничек ещё раньше треснул бы её пару раз по роже, то полюбила бы ещё быстрее и ещё крепче. Даже без всяких часов и прочих подарков.
И опять я не шучу!
Воспитание у Тоси такое, что полюбить она настроена только крутого высокопримативного альфа-самца. Ключевое слово «высокопримативного». Чтоб ебал и пиздил её попеременно. Это и будет для неё личное счастье.

Напоминаю, как Тося после первой встречи описывает Сан Саныча. «Да приходил тут облезлый какой-то.» И недоумённый вопрос ко всей женской комнате общежития: «А разве женихи такие бывают?»



То есть, и с культурными манерами, и с установками на то, что такое «правильный мущщина», годный для замутить – у Тоси всё в порядке. В рабочем посёлке среди пролетариев и блатных – ей самое место.

Попутно замечу, что вот поэтому и не рекомендуется жениться на девках из детдома. Потому что тогда в вашем доме и в вашей с ней семье будет воспроизведена обстановка и атмосфера этого заведения. С его нравами, криками, скандалами, драками. А оно вам надо, котаны?

А теперь о том, кто же на самом деле подруга этого урки-бригадира. Нет, совсем не Тося. А телефонистка Анфиса. Это же ясно абсолютно. Во-первых, еще до приезда Тоси он трахал именно её. Его можно понять, он – альфа-самец, ему любая баба в посёлке даст бесплатно, поэтому и выбрал красивую телефонистку. Надо же ему в принципе кого-то ебать до приезда Тоси? Во-вторых, именно Анфисе он сказал, что на самом деле повариха ему безразлична, и подкатывает он к Тосе только потому что поспорил на неё. Это чтобы Анфиска не переживала, что он собирается её бросить ради какой-то соплюшки. А иначе зачем ему говорить о споре на Тосю, да ещё именно бабе, да ещё именно живущей с Тосей в одной комнате. Только чтобы успокоить, дескать, не парься, мне она до лампочки, выебу и тут же брошу. Но телефонистка по бабьей повадке не удержалась и растрепала об этом споре всей комнате.
Как там говорил Ручечник («МВИН»): «Бабы – языком, как помелом метут!». Верно.

Ладно, ещё немного общих рассуждений.
Напоминаю такую сцену с тем же Сан Санычем. Вот Сан Саныч получил долгожданный ордер на квартиру в новом доме. Радуется, что свалит, наконец, из этого поганого общежития. (Почему – поганого? Потому что иным рабочее общежитие со сплошными пролетариями вперемешку с урками, в рабочем лесном посёлке, рядом с исправительно-трудовым лагерем, в глубокой уральской жопе – быть не может.)



И говорит своей подруге, дескать, вещички лучше занести в квартиру сразу, застолбить место, так сказать. Не дожидаясь окончательной отделки, официальной церемонии заселения и последующей пьянки с гармошкой и мордобоем.
Мудрый, битый жизнью Сан Саныч знает, чтО говорит. Вот представьте себе, что в таком посёлке какой-нибудь громила, о каких я рассказал выше, наплевав на ордера и бумажки - самовольно вселится в чужую, предназначенную другому, квартиру. Выселить его, может в конце концов и выселят, но сколько крови он успеет выпить из законного владельца квартиры с ордером? Какой «порядок» он там в квартире устроит со своими дружками?
(Вообще, интересно поразмыслить о предыдущей жизни Сан Саныча, о том, как он попал в этот посёлок. Но не будем отвлекаться.)
Ну и как - прав Сан Саныч в своих опасениях, или зря боится и такого в принципе не может быть?

Вообще фильм очень комплиментарен именно к уголовникам, к уркам, к их бандитской идеологии.

К примеру, как показан приехавший в посёлок молодой начальник-инженер? Именно так, как описывают уголовники типового лоха-интеллигента, Укропа Помидорыча. Глупый, ничего не соображающий в окружающей жизни. И в шляпе.



Для полного унижения в фильме демонстрируется, что даже свою шляпу этот лох не может носить правильно, и шляпу ему поправляет бойкая баба, настоящая, хотя и тайная подруга нашего главного героя, бригадира-любовника.

И, наконец, последний штрих. В фильме много второстепенных и третьестепенных персонажей, посёлок-то не маленький. Нам показали кучу людей, есть и комендант общежития, и продавщица газет, и учительница в вечерней школе, и заезжий корреспондент из районной газеты… Много кто показан в фильме. Но нигде в фильме не показан, и даже не упоминаются… кто? Правильно! Милиционер. Человек в форме. Сотрудник правопорядка.
И это логично. В фильме, где главные герои – уголовники, менты не нужны. В правильно сконструированной воровской вселенной никаких ментов на свете нет и быть не может.

Напоследок.
Советские киношники вообще понимали, ЧТО они сняли? Видимо, нет. Просто то, что они снимали, было настолько обыденным и общераспространённым в стране, что осознания ненормальности показанных ситуаций нет. «Везде так, чо такого-то?»
Вот такие, граждане, комедии у нас. Смеёмся до сих пор.
Благодарю за внимание.
Всё.
From:
Anonymous( )Anonymous This account has disabled anonymous posting.
OpenID( )OpenID You can comment on this post while signed in with an account from many other sites, once you have confirmed your email address. Sign in using OpenID.
User
Account name:
Password:
If you don't have an account you can create one now.
Subject:
HTML doesn't work in the subject.

Message:

 
Notice: This account is set to log the IP addresses of people who comment anonymously.
Links will be displayed as unclickable URLs to help prevent spam.

Profile

mizantrop: (Default)
mizantrop

June 2017

S M T W T F S
     1 2 3
45 6 7 8 9 10
11 12 13 14 15 16 17
18 19 20 21 22 2324
252627282930 

Most Popular Tags

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Jun. 25th, 2017 12:17 pm
Powered by Dreamwidth Studios