mizantrop: (Default)
Пора и мне внести свои пять копеек в тему "Засыпанные города России".
(Я не буду подробно объяснять это понятие "засыпанный город", кто совсем не в курсе, погуглите.)

Итак, Ростов-на-Дону, официальная дата основания города 1749 год.
Самый характерный материал для постройки зданий - песчаник. Практически все старые докатастрофные дома, ныне засыпанные и ушедшие под землю, построены из плит песчаника.
И до сих пор в центре, в старой части города, можно увидеть песчаные плиты, в основном, служащиe службу как фундамент для надстройки более новых домов (XIX или начала XX века), сделанных уже из кирпича.

Дальше смотрите сами.
Для того, чтобы можно было хорошо разглядеть все детали, фотографии выкладываю в большом 4-мегапиксельном разрешении.

Много-много пикселей... )

Продолжение.
mizantrop: (pic#11166870)
HhYGtydfitycfGfccrcrt

Знаменитая балерина Галина Уланова и театральный режиссёр Юрий Завадский (в центре) в эвакуации в Казахстане в годы войны. СССР.

И если бы Гениальный Режиссер и не менее Гениальная Балерина ногами не сожрали бы в два рыла все эти яблоки, то их непременно сожрали бы страшные немецкие фошизды. И, навитаминившись, после этого безусловно взяли бы Москву, и на этом пришёл бы конец великому советскому театру.
Вот такую беду отвели от страны эти выдающиеся работники советского искусства.
mizantrop: (pic#11332064)
В конце 60-х Олег Видов женился на дочери генерала КГБ Наталье Федотовой — близкой подруге Галины Брежневой.
Хотя советским актерам не было разрешено работать за рубежом, Олегу позволили сниматься в иностранных картинах.
Первая жена Видова, Наталья Федотова, не считала актера ровней себе. Через год после свадьбы она увлеклась Фиделем Кастро. Роман Натальи развивался на глазах у артиста. Из-за этого он впал в тяжелую депрессию.

итд итп...

Слышу крики из зала... )
mizantrop: (pic#11349196)
Как всё было:
...еще в декабре 1948-го мой дед Николай Оттен наверняка не чувствовал близкой беды.
Дед был не стар, по уши влюблен и вполне успешен. Во время войны он работал завлитом Камерного театра...
Дальше не смог прочитать, просто задушили слёзы горя, извините...
Представляете, какая трагедия: всю войну рвать жопу, приближать победу, изо всех сил пиная хуи в нахуй никому не нужном театре в эвакуации в Средней Азии, и не щадя своего здоровья в немереных количествах жрать фрукты и шашлыки на "Ташкентском фронте".

И тут тебя после войны, незаменимого работника идеологического фронта, можно сказать, ветерана войны, берут за жопу - и на цугундер. Выгнали из театра, обзывают пархатым жидом космополитом.

Какие страшные времена были в период культа личности! Какой оголтелый антисемитизм! Этот Сталин - да он был хуже Гитлера!

Вот такую жуткую историю про бедного обиженного еврея подкинул дружок гримнир. (Для этого и держу его в дружках.) Поплачьте, граждане, и вы тоже. 
Но долго не плачьте и сильно не переживайте. У этого врага народа очень скоро снова все будет хорошо.
(Враг народа - это я пишу без кавычек и без всякой иронии, как оно написано у гримнира, и как оно правильно и следует.)

mizantrop: (pic#11349197)
«…пассажир (Фридландер), преследуемый одним красноармейцем, возле самой калитки дома Безвузшука стал защищаться и ухватился за ружье красноармейца. Последний выхватил ружье и ударил его дулой в грудь. Пассажир успел еше пробежать пару шагов по направлению в сад Безвузшука, был достигнут пулей и изрублен шашкой».

Ой-вэй!
Нет ли здесь какого-нибудь антисемитизма?
Ви будете смеяться, но таки нет!
Ибо красноармеец принял еврея за польского офицера(!), что усугубляет общий комизм!

Рыдать идти сюда
mizantrop: (pic#11349194)
Нашел примечательную старую фотографию 1939 года.
Чем она примечательна? Посмотрите сами.

Кто все эти люди?... )

mizantrop: (Default)
В последнее время не доходят у меня руки развлечь моих читателей новыми ахуительными историями от моего еврейского дружка Гримнира. А там есть смешные вещи про евреев.
Ну ничего, давайте я вам пока кину мой пост из моего убитого ЖЖ от 9.10.2016

Читать и плакать.

Американка Мэри Джейн Голд была хороша собой и богата. Она красиво прожигала жизнь на курортах Европы, пока в мае 40-го по дороге из Парижа в Марсель не увидела еврейскую девочку, которую выволокли из поезда нацисты.
Что там дальше - молчок. Что то страшное, должно быть, корзину с едой отобрали. Короче, сплошное "Господа, вы звери!", холокост & газовая камера в одном флаконе, и прочее "вах, баюс-баюс!" Непонятно всё же, чтО эти гадкие нацисты сделали с этой выволоченной из поезда? Тема в этом отношении дальше совершенно не раскрыта.
Но дело даже не в этом.

Проплакавшись, скромно замечу, что нацистов рядом с Парижем в мае 40-го ещё и духу не было. 10 мая немцы только начали французскую кампанию, вторгнувшись в Бельгию и Голландию. Весь оставшийся май бои шли исключительно в северной части Франции, примыкающей к Ла-Маншу. В Париж немцы вошли лишь 14 июня. Всю северную часть Франции, согласно договору о капитуляции, немцы заняли ещё позднее. А в южной части Франции их до 43-го года не было вообще! А если мы посмотрим на карту Франции, то увидим г. Марсель на самом юге, на побережье Средиземного моря. На каком отрезке железнодорожного пути от Парижа до Марселя случилась эта ужасная катастрофа с мелкой еврейкой в мае месяце ("выгнали, гады, из вагона!") - естественно, не уточняется.
Только в любом случае, если её и выгоняли из поезда, то лишь свои, французы. "Я страшный нацист-фошизд, пшла вон отсюда!", вот как-то так.
Вот такой приключился холокост в отдельно взятом пассажирском вагоне в далёкой прекрасной Франции.

На этом сказке конец.
Кто не заплакал - тот фошизд и антисемит.
Почти такой как я. 


mizantrop: (Default)
Сегодня - канун начала Войны и сегодня же - день рождения советского поэта Твардовского, много писавшего о войне. Поэтому сегодня перепощу свой пост от 24.08.2016 из моего умершего ЖЖ, пересекающийся содержанием с обоими темами.

Стихотворение «Рассказ танкиста». Перечитывая заново.

«Народу не нужны безымянные герои. У нас их нет.»
(с) Аркадий и Борис Стругацкий. Сказка о тройке


Вероятно, очень многие бывшие школьники помнят это стихотворение из хрестоматии советской литературы. Оно короткое, поэтому для удобства дальнейшего чтения и цитирования, приведу его целиком.

«Рассказ танкиста» Александр Твардовский

Был трудный бой. Всё нынче, как спросонку,
И только не могу себе простить:
Из тысяч лиц узнал бы я мальчонку,
А как зовут, забыл его спросить.
Лет десяти-двенадцати. Бедовый,
Из тех, что главарями у детей,
Из тех, что в городишках прифронтовых
Встречают нас как дорогих гостей.
Машину обступают на стоянках,
Таскать им воду вёдрами — не труд,
Приносят мыло с полотенцем к танку
И сливы недозрелые суют…
Шёл бой за улицу. Огонь врага был страшен,
Мы прорывались к площади вперёд.
А он гвоздит — не выглянуть из башен, —
И чёрт его поймёт, откуда бьёт.
Тут угадай-ка, за каким домишкой
Он примостился, — столько всяких дыр,
И вдруг к машине подбежал парнишка:
— Товарищ командир, товарищ командир!
Я знаю, где их пушка. Я разведал…
Я подползал, они вон там, в саду…
— Да где же, где?.. — А дайте я поеду
На танке с вами. Прямо приведу.
Что ж, бой не ждёт. — Влезай сюда, дружище! —
И вот мы катим к месту вчетвером.
Стоит парнишка — мины, пули свищут,
И только рубашонка пузырём.
Подъехали. — Вот здесь. — И с разворота
Заходим в тыл и полный газ даём.
И эту пушку, заодно с расчётом,
Мы вмяли в рыхлый, жирный чернозём.
Я вытер пот. Душила гарь и копоть:
От дома к дому шёл большой пожар.
И, помню, я сказал: — Спасибо, хлопец! —
И руку, как товарищу, пожал…
Был трудный бой. Всё нынче, как спросонку,
И только не могу себе простить:
Из тысяч лиц узнал бы я мальчонку,
Но как зовут, забыл его спросить.


А если прочесть стихотворение внимательно, незамыленным глазом, вдумываясь в детали? Если осмыслить его как реальное описание реальных событий, только изложенное в стихотворной форме, сделанное советским поэтом тов. Твардовским? Я сделал это. Кажется, получилось небезынтересно. Делюсь своим анализом.


Многабукв... )
mizantrop: (Default)
Чириков — (хотя у меня вышел не то Водовозов, не то Измайлов) — прекрасный писатель, славный товарищ, хороший семьянин, но в столкновении с Шолом Ашем он был совсем не прав. Потому, что нет ничего хуже полумер. Собрался кусать — кусай! А он не укусил, а только послюнил.

Все мы, лучшие люди России (себя я к ним причисляю в самом-самом хвосте), давно уже бежим под хлыстом еврейского галдежа, еврейской истеричности, еврейской страсти господствовать, еврейской многовековой спайки, которая делает этот избранный народ столь же страшным и сильным, как стая оводов, способных убить в болоте лошадь. Ужасно то, что все мы сознаем это, но во сто раз ужасней то, что мы об этом только шепчемся в самой интимной компании на ушко, а вслух указать никогда не решимся. Можно иносказательно обругать царя и даже Бога, а попробуй-ка еврея!?

Ого-го! Какой вопль и визг поднимается среди этих фармацевтов, зубных врачей, адвокатов, докторов, и, особенно громко, среди русских писателей, ибо, как сказал один очень недурной беллетрист, Куприн, каждый еврей родится на свет божий с предначертанной миссией быть русским писателем.

Я помню, что Ты в Даниловском возмущался, когда я, дразнясь, звал евреев жидами. Я знаю, также, что Ты — самый корректный, нежный, правдивый и щедрый человек во всем мире — Ты всегда далек от мотивов боязни или рекламы, или сделки. Ты защищал их интересы и негодовал совершенно искренне. И уж если Ты рассердился на эту банду литературной сволочи — стало быть, охамели от наглости.

И так же, как Ты и я, думают, но не смеют об этом сказать, сотни людей. Я говорил интимно с очень многими из тех, кто распинается за еврейские интересы, ставя их куда выше народных, мужичьих. И Они говорили мне, пугливо озираясь по сторонам, шепотом; "Ей-богу, надоело возиться с их болячками!"

Вот три честнейших человека: Короленко, Водовозов, Иорданский. Скажи им о том, что я сейчас пишу, скажи даже в самой смягченной форме. Конечно, они не согласятся и ибо мне уронят несколько презрительных слов, как о бывшем офицере, о человеке без широкого образования, о пьянице, ну!, в лучшем случае, как об…

Hо в душе им еврей более чужд, чем японец, чем негр, чем говорящая, сознательная, прогрессивная, партийная (представьте себе такую) собака.

Целое племя из 10000 человек каких-то айнов, или гиляков, или ороченов, где-то на Крайнем Севере, перерезали себе глотки, потому, что у них пали олени. Стоит ли о таком пустяке думать, когда у Хайки Мильман в Луцке выпустили пух из перины? (А ведь чего-нибудь да стоит та последовательность, с которой их били и бьют во все времена, начиная от времени египетских фараонов). Где-нибудь в плодородной Самарской губернии жрут глину или лебеду — и ведь из года в год! Hо мы, русские писатели, т.е. Ты, я, Пошехонов, Шполянский, Шайкевич и Кулаков, испускаем вопли о том, что ограничен прием учеников зубоврачебных школ. У башкир украли миллион десятин земли, прелестный Крым обратился в один сплошной лупанарий, разорили хищнически древнюю земельную культуру Кавказа и Туркестана, обуздывают по-хамски европейскую Финляндию, сожрали Польшу как государство, устроили бойню на Дальнем Востоке — и вот, ей-богу, по поводу всего этого океана зла, несправедливости, насилия и скорби было выпущено гораздо меньше воплей, чем при "инциденте Чириков — Шолом Аш", выражаясь тем же жидовским газетным языком, отчего? Оттого, что и слону, и клопу одинаково больна боль, но раздавленный клоп громче воняет.

Мы, русские, так уж созданы нашим Русским Богом, что умеем болеть чужой болью, как своей. Сострадаем Польше, и отдаем за нее свою жизнь, распинаемся за еврейское равноправие, плачем о бурах, волнуемся за Болгарию или идем волонтерами к Гарибальди и пойдем, если будет случай, к восставшим батокудам. И никто не способен так великодушно, так скромно, так бескорыстно и так искренне бросить свою жизнь псу под хвост во имя призрачной идеи о счастье будущего человечества, как мы. И не от того ли нашей русской революции так боится свободная, конституционная Европа с Жоресом и Бебелем, с немецкими и французскими буржуа во главе.

И пусть это будет так. Тверже, чем в мой завтрашний день, верю в великое мировое загадочное предначертание моей страны и в числе ее милых, глупых, грубых, святых и цельных черт — горячо люблю ее безграничную христианскую душу. Hо я хочу, чтобы евреи были изъяты из ее материнских забот. И, чтобы доказать Тебе, что мой взгляд правилен, я тебе приведу тридцать девять пунктов.

Один парикмахер стриг господина и вдруг, обкорнав ему полголовы, сказал; "Извините", побежал в угол мастерской и стал ссать на обои, и, когда его клиент окоченел от изумления, Фигаро спокойно объяснил; "Hичего-с. Все равно завтра переезжаем-с". Таким цирюльником во всех веках и во всех народах был жид с его грядущим Сионом, за которым он всегда бежал, бежит и будет бежать, как голодная кляча за куском сена, повешенным впереди ее оглобель. Пусть свободомыслящие Юшкевич, Шолом Аш, Свирский и даже Васька Раппопорт не говорят мне с кривой усмешкой об этом стихийном стремлении как о детском бреде. Этот бред им, рожденным от еврейки, еврея — присущ так же, как Завирайке охотничье чутье и звероловная страсть. Этот бред сказывается в их скорбных глазах, в их неискоренимом рыдающем акценте, в плачущих завываниях на конце фраз, в тысячах внешних мелочей, но главное — в их поразительной верности религии — и в гордой отчужденности от всех других народов.

Корневые волокна дерева вовсе не похожи на его цветы, а цветы — на плоды, но все они одно и то же, и, если внимательно пожевать корешок и заболонь, и цветок, и плод, и косточку, то найдешь в них общий вкус. И если мы примем мишуреса из Проскурова, балагуру из Шклова, сводника из Одессы, фактора из Меджибохи, цадека из Кражополя, ходеся из Фастова, басколяра, шмуклера,контрабандиста и т.д.- за корни, а Юшкевича с Дымовым за плоды, а их творения за семена — то во всем этом растении мы найдем один вкус — еврейскую душу, и один сок — еврейскую кровь.

А кровь — это нечто совсем особенное, как сказал Гете. У всех народов мира кровь смешанная и отливает пестротой. У одних евреев кровь чистая, голубая, 5000 лет хранения в беспримерной герметической закупорке. Hо зато ведь в течение этих 5000 лет каждый шаг каждого еврея был направлен, сдержан, благословен и одухотворен — одной религией — от рождения до смерти в еде, питье, спанье, любви, ненависти, вере и веселье. Пример единственный и, может быть, самый величественный во всей мировой истории. Hо именно поэтому-то душа Шолома Аша и Волынского и душа гайсинского меламеда мне более чужда, чем душа башкира, финна или даже японца.

Религия же еврея — и в молитвах, и в песнях, и в сладком шепоте над колыбелью, и в приветствиях, и в обрядах — говорит об одном и том же каждому еврею: и бедному еврейскому извозчику, и саронскому цветку еврейского гения — Волынскому. Пусть в Волынском и в балагуде ее слова отражаются несколько по-разному.

Балагуда:

а) еврейский народ — "избранный" божий народ и ни с кем не должен смешиваться;

б) но Бог разгневался на него за его грехи и послал ему испытания в среде иноплеменных;

в) но он пошлет Мессию и сделает евреев властителями мира.

Волынский и Аш:

а) еврейский народ — самый талантливый, с самой аристократической кровью;

б) исторические условия лишили его государственности и почвы и подвергли гонениям;

в) никакие гонения не сокрушали еврейства, и все лучшее сделано и будет сделано евреями.

Hо, в сущности,- это один и тот же язык. И что бы ни надевал на себя еврей; ермолку, пейсы и лапсердак или цилиндр и смокинг, крайний ненавистнический фанатизм, или атеизм и ницшеанство, беспросветную, оскорбленную брезгливость к гою (свинья, осел, менструирующая женщина — вот "нечистое" нисходящими степенями по талмуду), или ловкую теорию о "все-человеке", "всебоге" и "вседуше" — это все от ума и внешности, а не от сердца и души.

Если мы все — люди — хозяева земли, то еврей — всегдашний гость. Он даже, нет, не гость, а король авимелех, попавший чудом в грязный и черный участок кутузки, где нет цветов и что люди, ее наполняющие, глупы, грязны и злы? И если придут другие, чуждые ему, люди хлопотать за него, извиняться перед ним, жалеть о нем и освобождать его — то разве король отнесется к ним с благодарностью? Королю лишь возвращают то, что принадлежит ему по священному, божественному праву. Со временем, снова заняв и укрепив свой 5000-летний трон, он швырнет своим бывшим заступникам кошелек, наполненный золотом, но в свою столовую их не посадит. Оттого-то и смешно, что мы так искренне толкуем о еврейском равноправии, и не только толкуем, но часто отдаем и жизнь за него!

Идет, идет еврей в Сион, вечно идет. Конотопский цуриц идет верой, молитвой, ритуалом, страданием. Волынский — неизбежно душою, бундом (сионизмом). И всегда ему кажется близким Сион, вот сейчас, за углом, в ста шагах. Пусть ум Волынского даже и не верит в сионизм, но каждая клеточка его тела стремится в Сион. К чему же еврею, по дороге в чужой стране, строить дом, украшать чужую землю цветами, единяться в радостном общении с чужими людьми, уважать чужой хлеб, воду, одежду, обычаи, язык? Все во сто крат будет лучше, светлее, прекраснее там, в Сионе.

И оттого-то вечный странник — еврей, таким глубоким, но почти бессознательным инстинктивным, привитым 5000-летней наследственностью, стихийным кровным презрением презирает все наше, земное. Оттого-то он так грязен физически, оттого во всем творческом у него работа второго сорта, оттого он опустошает так зверски леса, оттого он равнодушен к природе, истории, чужому языку. Оттого-то хороший еврей прекрасен, но только по-еврейски, а плохой отвратителен, но по-всечеловечески.

Оттого-то, в своем странническом равнодушии к судьбам чужих народов, еврей так часто бывает сводником торговцем живым товаром, вором; обманщиком, провокатором, шпионом, оставаясь чистым и честным евреем.

Hельзя винить еврея за его презрительную, надменную господскую обособленность и за чуждый нам вкус и запах его души. Это не он — не Волынский, не Юшкевич, не Малкин, и не цадик,- а его 5000 лет истории, у которой вообще даже ошибки логичны. И если еврей хочет полных гражданских прав, хочет свободы жительства, учения, профессии и исповедания веры, хочет неприкосновения дома и личности, то не давать ему их — величайшая подлость. И всякое насилие над евреем — насилие надо мной, потому, что всем сердцем я велю, чтобы этого насилия не было, велю во имя ко всему живущему, к дереву, собаке, воде, земле, человеку, небу.

Итак, дайте им, ради Бога, все что они просят, и на что они имеют священное право человека. Если им нужна будет помощь — поможем им. Hе будем обижать их королевским презрением и неблагодарностью — наша древнее и неуязвимее. Великий, но бездомный народ или рассеется и удобрит мировую кровь своей терпкой, пахучей кровью, или будет естественно (но не насильственно!) умерщвлен.

Hо есть одна — только одна область, в которой простителен самый узкий национализм. Это область родного языка и литературы. А именно к ней еврей — вообще легко ко всему приспосабливающийся — относится с величайшей небрежностью.

Ведь никто, как они, внесли и вносят в прелестный русский язык сотни немецких, французских, польских, торгово-условных, телеграфно-сокращенных, нелепых и противных слов. Они создали теперешнюю ужасную по языку нелегальную литературу и социал-демократическую брошюрятину. Они внесли припадочную истеричность и пристрастность в критику и рецензию. Они же, начиная от "свистуна" (словечко Л.Толстого) М.Hордау, и кончая засраным Оскаром Hорвежским, полезли в постель, в нужник, в столовую и в ванную к писателям.

Ради Бога, избранный народ! Идите в генералы, инженеры, ученые, доктора, адвокаты — куда хотите! . Hо не трогайте нашего языка, который вам чужд, и который даже от нас, вскормленных им, требует теперь самого нежного, самого бережного и любовного отношения.

И так, именно так, думаем в душе все мы — не истинно, а — просто русские люди. Hо никто не решился и не решится сказать громко об этом. И это будет продолжаться до тех пор, пока евреи не получат самых широких льгот. Hе одна трусость перед жидовским галдением и перед жидовским мщением (сейчас же попадешь в провокаторы!) останавливает нас, но также боязнь сыграть в руку правительству. О, оно делает громадную ошибку против своих же интересов, гоня и притесняя евреев, ту самую ошибку, когда запрещает посредственный роман,- и тем создает ему шум, а автору — лавры гения.

Мысль Чирикова ясна и верна, но как неглубока и несмела! Оттого она и попала в лужу мелких, личных счетов, вместо того, чтобы зажечься большим и страстным огнем, И проницательные жиды мгновенно поняли это и заключили Чирикова в банку авторской зависти, и Чирикову оттуда не выбраться.

Они сделали врага смешным. А произошло это именно оттого, что Чириков, не укусил, а послюнил. И мне очень жаль, что неудачно и жалко вышло. Сам Чириков талантливее всех их евреев вместе.

Эх! Писали бы вы, паразиты, на своем говенном жаргоне и читали бы сами себе вслух свои вопли. И оставили бы совсем-совсем русскую литературу. А то они привязались к русской литературе, как иногда к широкому, щедрому, нежному, умному, но чересчур мягкосердечному, привяжется старая, истеричная, припадочная блядь, найденная на улице, но, по привычке ставшая давней любовницей.

И держится она около него воплями, угрозами, скандалами, угрозой отравиться, клеветой, шантажом, анонимными письмами, а главное — жалким зрелищем своей болезни, старости и изношенности.

И самое верное средство — это дать ей однажды ногой по заднице и выбросить за дверь в горизонтальном положении.

Целую, А. КУПРИH

* Копия письма А. И. Куприна Ф.Д. Батюшкову от 18 марта 1909 г., посланного из Житомира, хранится в Отделе рукописей Института русской литературы (Пушкинский дом) АH СССР. Фонд 20, ед. хран. 15. 125. ХСб 1. В начале текста А.И. Куприн нарисовал чернилами анфас головы Чирикова.

Смешно, но спиздил у ЕРЖ Гримнира 
mizantrop: (pic#11349197)
Если во время идущей Второй Мировой, когда Великобритания в составе антигитлеровской коалиции напрягая все силы воюет с Германией, убить целого британского министра - это на пользу Великобритании? Это ей поможет выиграть войну с Германией? Или не совсем?
Кем, по вашему, являются такие убийцы: пособниками Гитлера, агентами Абвера, врагами антигитлеровской коалиции?
...А вот и нет! Вы торОпитесь с ответом.

Убийцы британского министра - это герои-праведники! Тела их не подвержены тлену.

Да, да, если ЕРЖ из Израиля говорит, что это так, то кто ты такой, если с ним споришь? Антисемит поганый и, заодно, фашист.
У меня фсё.

Ребята, давайте жить дружно!... )

mizantrop: (pic#11349196)

Евреи, освобожденные из Будапештского гетто. Январь-февраль 1945 года.


 

Плохая одежонка. В Магаданской области, например, зимой такие пальто от холода уже не спасут, нет. А меховых рукавиц не видно. Никаких меховых манто. Совершенно не престижный мех на воротнике пальто у еврейского мущщины.
Немодные пуговицы. Вместо правильной меховой шапки на голове еврейской женщины всего лишь платок.
Истощенные голодом лица. Подбородков всего два, а не три - ну, понятное дело, голод не тётка!
Неровно подстриженные усы. В глазах застывший ужас. Вопрошающе и оценивающе смотрят на фотографирующего их советского фотографа-еврея, как бы говоря: "А сколько ты нам заплатишь? Мы потеряли всё! Три магнитофона, три портсигара, куртка замшевая - три... Проклятый Гитлер! Отнял все наши магазины и зубоврачебный кабинет."
 

Словом, всё ясно.
Натуральные жертвы холокоста!
Германия, плати и кайся, кайся и плати!
И верни сцуко им все магазины и два зубоврачебных кабинета.
mizantrop: (Default)

Депутаты Вячеслав Марычев и Булгакова на заседании Государственной Думы РФ, май 1995 года

Тогда ещё никто не называл Госдуру "бешеным принтером", по ст. 282 никого не сажали, и даже президента РФ можно было открыто и публично обзывать по всякому, и тебе ничего за это не будет.
Эх, золотые были времена!..

mizantrop: (Default)
Когда мы проходили курс истории КПСС, то запомнить состав первой марксистской группы "Освобождение труда" было очень легко.
Группа "ПИЗДА" - Плеханов, Игнатов, Засулич, Дейч, Аксельрод - по первым буквам П-И-З-Д-А





Profile

mizantrop: (Default)
mizantrop

October 2017

S M T W T F S
1234567
8910 1112 1314
15161718192021
22232425262728
293031    

Syndicate

RSS Atom

Most Popular Tags

Page Summary

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Oct. 17th, 2017 07:43 am
Powered by Dreamwidth Studios